Керченский инцидент. Часть первая

Тот вечер Анна Александровна как обычно проводила у телевизора. Сегодня стартовал новый сезон «Ледникового периода», и первый номер, необычайно чувственный и лиричный, да еще и посвященный спецоперации, заставил Анну Александровну заплакать. Она старалась плакать тихо, чтобы не разозлить Семеныча, который в это время возился на кухне. 

Семеныч заметил, что его жена плачет, но не подал виду. Он расслаблено сидел на кухне, потягивая пиво. Ему все больше и больше нравилась эта спецоперация. Особенно теперь, когда тот выскочка, работавший учителем физики в одной школе с его женой, совершенно случайно получил повестку. Семеныч привык делать вид, что не помнит даже его имени, но отчетливо понимал, что Анна Александровна прекрасно помнит, как его зовут, и что она наверняка плачет не просто из-за передачи по телеку. Семеныч сделал глоток и сморщился. «Наконец-то можно будет со спокойной душой отправляться на выезды», подумал он.  

Семеныч допил пиво и направился в спальню. «Я спать, рано вставать завтра, у меня будет небольшой выезд», угрюмо процедил он. 

Анна Александровна, пухленькая женщина лет пятидесяти, уже не скрывая слез, спросила, «Какой еще выезд, ты же только приехал. Или ты опять халтуру нашел?». 

«Не я нашел, а она меня, это во-первых,» - Семеныч начал терять терпение, «А во- вторых, твоя учительская зарплатка ипотеку не выплатит!» 

Анна Александровна резко замолчала. Она знала, что развоз неучтенки составлял чуть ли не половину их скромного семейного бюджета, но ей как никогда было страшно оставаться одной. Одиночество, которое она еще острее ощущала после того, как забрали Валика, душило ее с невероятной силой.  

«Береги себя, Сашенька...» - прошептала Анна Александровна Семенычу вслед. 

Семеныч захохотал. 

«Мать, ты чего» - прогремел Семеныч из спальни, «Ты же знаешь, что у меня брат военком, что со мной случится». Семен резко сменил добродушный тон на более суровый, понимая, что невольно чуть не признался в «услуге», оказанной ее ненаглядному Валику. «Так, мне надо спать, я в три утра уже забираю товар у Петрухи. Спокойной ночи, мать». 

Анна Александровна пожелала супругу спокойной ночи в ответ. И снова заплакала, в сердцах проклиная и мужа, и его двоюродного брата, офицера из Керченского военкомата. 

***

Семеныч курил возле фуры, пока сотрудники Петрухи грузили неучтенный товар в его фуру. Холодный утренний воздух пронизывал до костей. Семенычу чего-то было нелегко на душе. Может это была погода, может быть лишняя бутылка пива на днях, или ревность к Валентину. А может тот факт, что сегодня Петруха не явился на погрузку, назначив вместо себя какого-то моложавого полупокера. Семенычу он сразу не понравился. Молодой, ухоженный, грациозный, он напоминал скорее фигуриста или учителя (два самых ненавидимых Семенычем типажа людей), но никак не коллегу-дальнобойщика. 

«Напомни-ка, как тебя зовут, голубчик», - Семеныч спросил у юноши, затягивясь сигаретой. 

«Николай...» - юноша максимально отчетливо произнес свое имя, делая какоr-то зловещеее ударение на «И», да еще и максимально звонко произнеся звук «Н». «Простое русское имя, могли б и запомнить уже» - Николай хихикнул. 

«Я запомнил, не переживай...» - Семеныч бросил бычок под ноги Николаю и залез в машину, «Вы там уже закончили? Договаривались на одну тонну, уже можно было все погрузить»

Николай обошел кабину и подошел к водительской двери. Его взгляд застыл на оранжевой букве “Z”,  наклеенной на дверь кабины. Он широко улыбнулся. 

«Да закончили уже, но как я мог не дать вам покурить напоследок...»